ШЕСТОЕ ЧУВСТВО ГИНТАРАСА ШУРКУСА

Спортивного директора XIX Чемпионата России и II Кубка Малахово по воздухоплавательному спорту Гинтараса Шуркуса я застала на веранде с пилотом Сергеем Латыповым. В сгущающихся сумерках Гинтарас с его сединой и внимательным прищуром глаз чем-то очень напоминал портреты Эрнеста Хемингуэя, разве что борода меньше. Тлела зажатая в пальцах сигарета, чуть снисходительно звучала негромкая, плавная речь…

– Понимаешь, правила такие, какие есть, – разговор явно крутится вокруг отмены вечернего полета, по мнению некоторых пилотов, необоснованной. – В общем, они хорошие, но некоторые пункты мне не нравятся. Например, не нравится пункт, что спортивный директор есть диктатор. Но я точно знаю, почему он там – эти правила умные, очень умные люди много раз совершенствовали…
Неожиданно Гинтарас обрывает мысль и начинает рассказывать о том, как он работал педиатром и преподавал в университете.

– Представьте, что во время дежурства вам привозят ночью ребенка, – у Шуркуса тягучий, мягкий
акцент, идеально подходящий для создания атмосферы «истории». – Вы начинаете собирать анамнез болезни и оказывается, что заболел он три дня назад. Логичный вопрос: а почему вы сейчас пришли? Вроде ничего не случилось – ни температура не повысилась, ни общее самочувствие не ухудшилось, только у матери есть смутное ощущение опасности – интуиция. Так вот: если мать вам говорит, что у нее такое чувство, не начинайте кричать. Если она это чувствует, сделайте все повторные анализы, а если ничего так и не увидели – разбудите более опытного коллегу... И вот из тех же соображений, наверное, эти умные люди оставили директору право диктатуры.

У Гинтараса, оказывается, талант приводить яркие сравнения. Он ведь так напрямую и не сказал, в чем причина отмены полета. Но «разжевывать» ничего уже и не нужно: собеседнику все предельно ясно и про чувство опасности, и про ответственность, которую несет спортивный директор за участников соревнований, и про колоссальный жизненный опыт человека, интуиция которого не раз позволяла избежать трагедий. Поблагодарив, Латыпов уходит, а Шуркус задумчиво произносит, высматривая что-то в сгущающихся сумерках: – Прогресс российских спортсменов очевиден, на высшем уровне летают многие молодые парни, которых я не помню. Русский пилот занял на мировом чемпионате призовое место – там не бывает случайных людей. Все это говорит об очень высоком уровне. Но при этом ваши пилоты не занимают достаточно высоких мест для их уровня, и происходило это потому, что не хватало некоторых организационных мероприятий. Впрочем, я приятно удивлен, что у вас оказался человек, который новичок в воздухоплавании, но у нее есть интуитивное ощущение, по какому направлению идти с организацией, чтобы сжать всех пилотов высокого уровня в один кулак и вывести русскую сборную в лидеры мирового воздухоплавания. Это Юлия Селезнева.

Похоже, развитая интуиция для Гинтараса Шуркуса в ряде аспектов оказывается намного важнее размера «налетанных» часов. В отличие от пилотов и экипажей для него воздухоплавание – не только азарт соревнований. Наверное, самым точным определением отношения спортивного директора к аэронавтике будет «проект». В том смысле – от его реализации можно получать удовольствие, даже «болеть» им, но при этом никогда не стоит забывать о том, что за внешним фасадом скрывается масса мало кому заметной, а потому часто неблагодарной и тяжелой, но очень важной работы. Гинтарас замечает, что грамотная организация и способность человека, занимающегося ею, к развитию – как минимум, половина залога успеха соревнований.

– В прошлом году мы очень хорошо провели Кубок России, побили несколько рекордов, – объясняет он. – Была очень хорошая погода и нам удалось сделать 43 упражнения. Думаю, это мировой рекорд. Один день я даже придумал повод – ненастье – и не дал полета, потому что все были уже утомлены. Но там встречались некоторые организационные недостатки. Это нормально: только разведкой боем ты можешь понять, что хорошо, а что плохо. Так вот, все эти мелочи исправлены.

По глубокому убеждению господина Шуркуса подобное внимание к мелочам и стремление все сделать идеально нормально для людей с амбициями, рассчитывающих достичь какой-то серьезной цели.
– Туле становится не вторым центром воздухоплавания России, но, я думаю, уже выходит на звание главного, – делает Гинтарас неожиданный комплимент. – У вас уже есть некоторые преимущества перед Великими Луками, что обещает хорошее будущее… Знаю, что российская федерация наметила привезти сюда европейский чемпионат. И для того, чтобы иметь право это организовывать, нужно накапливать опыт и делать, как я это называю, политическую рекламу среди бюрократов-воздухоплавателей. Чем организаторы в Туле сейчас вполне успешно занимается…

Вообще я пришла взять комментарий по спортивным полетам, но рассуждения Шуркуса на тему, которую не очень любят (да и редко, если честно,  вообще считают нужным) обсуждать, неожиданно увлекают. Ответить – пусть даже для самой себя – на вопрос «как это сделано?» вдруг становится важнее, чем поговорить об ошибках и удачах пилотов. Меж тем, Гинтарас продолжает говорить: о важности  впервые проводившихся в рамках чемпионата семинаров и вообще теоретической части как непременного и логичного продолжения любого спорта, об умении хорошего организатора чувствовать приоритетные темы и не переходить границы. Вообще о том, что за любым рекордом стоит не только какой-то конкретный человек, а командный труд, где каждый на своем месте и при своем деле.  

–  Все пилоты, которые сюда приехали, глубоко в душе – может быть, они об этом не говорят, даже сами себе не признаются – хотят быть чемпионами мира, –  спортивный директор снова переходит на «разговор ассоциациями». – Я общался с нынешним чемпионам России Иваном Меняйло – очень умный и интеллигентный молодой человек – и говорил: Иван, ты какой  спорт любишь – футбол, баскетбол, волейбол? Он отвечает: я всем занимаюсь, все люблю. Ну, так скажи, в каком виде спорта, когда спортсмены борются за звание чемпионов мира, нет администратора команды, тренера, психолога, массажиста?..  Вы же хотите быть чемпионами, оставаясь при этом одиночками, каждый со своим понятием о том, как все нужно делать. Вот смотрите, каждый знает Шумахера… А теперь представьте – он по вечерам развозит пиццу, зарабатывает деньги, по утрам регулирует свой болид, а потом выходит на трассу? Разве он стал бы чемпионом? Так почему вы это делаете? Я, кстати, такие вопросы на своей вводной лекции задавал. А Юлия Селезнева и без моих вопросов чувствует, что надо делать, что требуется школа высшего мастерства. Если вам удастся ее создать, вы очень быстро выйдете на высшие ступени со своими пилотами…

Гинтарас помолчал немного, а потом добавил с грустной улыбкой, что это, вероятно, его последние соревнования. Возраст, силы уже не те, устает очень, даже при том, что у него очень хорошая и профессиональная команда. Пора уходить. А я слушала его и думала, что «пенсии» у спортивного директора пока все же не случится.  Почему? Интуиция, если хотите. Шестое чувство.

Юлия Березовская

Возврат к списку